Авторизация

Главная > НАРБ в прессе > Документы Комиссии по установлению персональных пенсий при Совете Министров БССР

Документы Комиссии по установлению персональных пенсий при Совете Министров БССР

Михеёнок Т.С.,

Зав.отделом ААТ НАРБ

 

В 2012–2013 годах Национальным архивом Республики Беларусь проведено упорядочение документов постоянного хранения и личных дел Комиссии по установлению персональных пенсий при Совете Министров БССР (далее – Комиссии) за 1942–1991 годы. Проведена экспертиза ценности более 15 000 единиц хранения, из которых 4 538 дел было отобрано на постоянное хранение. После проведения научно-технической обработки дела Комиссии поступили в Национальный архив Республики Беларусь. Новому фонду присвоен номер 1529.

В опись № 1 в количестве 330 единиц хранения включены протоколы заседаний Комиссии, документы о работе Комиссии, журналы регистрации пенсионных дел, документов на получение и увеличение пенсий и др.

В опись № 2 в количестве 4 208 единиц хранения включены личные дела пенсионеров республиканского значения.

         При проведении полистной экспертизы ценности дел, в первую очередь, ставилась задача выявить документы лиц, имеющих выдающиеся заслуги перед Республикой Беларусь. Предпочтения отдавались личным делам, содержащим события большевистского революционного движения, гражданской войны, социалистического строительства, Великой Отечественной войны, а также документам, отражающим заслуги лиц в области науки, культуры, литературы, искусства, образования. Принималось во внимание наличие в делах сохранившихся оригиналов документов: справок, характеристик, боевых листков, фотографий, вырезок из газет, дневников, воспоминаний, удостоверений, писем и других документов, характеризующих личность в определенные периоды его деятельности [1].

         Опись личных дел персональных пенсионеров изобилует известными именами – это государственные деятели, представители науки, культуры, искусства, Герои Советского Союза и Социалистического труда, такие как председатель ЦИК и СНК БССР А.Г. Червяков [2], классики белорусской литературы Я. Колас [3], Я. Купала [4], К. Черный [5], Я. Мавр [6], Зм. Бядуля [7], М.Т. Лыньков [8], И.П. Мележ [9], художники Е.А. Зайцев [10], С.П. Катков [11], О.П. Марикс [12], композитор Н.Ф. Соколовский [13], скульпторы А.О. Бембель [14], А.К. Глебов [15], С.И. Селиханов [16] и многие другие. В связи с тем, что после смерти пенсионера или лица, имевшего право на ее получение, пенсия назначалась членам семьи, находившимся на иждивении, в заголовки некоторых дел в скобках вынесены фамилии лиц с указанием родства, получавших пенсию за умершего пенсионера.

         Дела лиц, имеющих высокие звания и правительственные награды, зачастую скупые и короткие: заявления, справки, постановление Комиссии о назначении пенсии, затем встречаются только ходатайства об ее увеличении. Наиболее интересными оказываются дела менее известных лиц и вовсе простых людей, которые пытаются доказать наличие заслуг перед страной и добиться назначения персональной пенсии. Такие дела составляют большую часть описи, они содержат личные документы участников революций, гражданской и Великой Отечественной войн, партийных и номенклатурных работников, председателей колхозов, директоров заводов, работников министерств, ведомств и др. В этих случаях дела оказываются более объемными, потому что просители предоставляли большое количество самых разнообразных документов: справок, ходатайств, архивных выписок, подтверждений, удостоверений, грамот, воспоминаний, газетных и журнальных статей. Несмотря на субъективность информации, представленной в автобиографиях и воспоминаниях лиц, целью которых было доказательство значимости собственных заслуг, в пенсионных делах содержатся материалы, отражающие исторические события XX века.

         Самыми пожилыми из лиц, обратившихся в Комиссию и претендовавших на получение персональной пенсии, были люди, родившиеся в 2-й половине XIX в. Они – участники революций 1905–1907, 1917 годов, событий гражданской войны, борьбы за установление Советской власти.

В основном, эти события отражены в воспоминаниях. В деле Красовского Иосифа Феликсовича, 1887 года рождения, имеется документ следующего содержания: «Я приобщился к революционному движению в г. Минске еще будучи учеником 5 класса Минского реального училища ... когда в училище стала проникать нелегальная литература (прокламации, газета «Искра», революционные песни), стали организовываться ученические организации при Минской группе РСДРП, кружки, руководимые старшеклассниками-студентами. …

         С 1905 г. (в 6 классе) я уже стал членом партии РСДРП и работал среди рабочих г. Минска: вел рабочие кружки, хранил и распространял нелегальную литературу, проводил собрания, на которых выступали члены руководящего ядра Минской группы РСДРП; организовывал забастовки, проводимые с целью добиться улучшения условий труда и повышения заработной платы…       

В октябрьские дни 1905 г., когда проводилась Всероссийская забастовка и массовые митинги населения города, я, конечно, совместно с другими членами партии принимал участие в организации и присутствовал на 10-ти тысячном общегородском митинге на привокзальной площади 18/X-1905 г., расстрелянного по приказу Минского губернатора Курлова… На мне лежала также обязанность подыскивать ночлег и местожительство для приезжих в Минск из других городов нелегальных лиц. Одно помещение было снято по моему паспорту.

         Большая работа была проведена мною по распространению нескольких тысяч экз. первой Программы РСДРП, напечатанной в типографии газеты «Северно-Западный Край»…   

Сидел я в Минской тюрьме дважды: первый раз весной 1906 г. административно недолго и вторично с декабря 1906 г. по апрель 1907 года, когда был осужден выездной сессией Виленской судебной палаты к заключению в крепости на 2 месяца. Такое незначительное осуждение объясняется тем, что мне было 20 лет, а по царским законам совершеннолетие было 21 год» [17].

Указанные факты подтверждаются справкой Центрального Государственного Архива Литовской ССР от 12 марта 1956 г., где сказано: «Красовский Осип Феликсов, 1887 г. рождения, 17 декабря 1906 г. арестован и заключен под стражу в Минскую тюрьму за хранение на квартире с целью распространения прокламаций соц. демократической рабочей партии («Новые выборы», «Избирательная платформа РСДРП») и другой нелегальной литературы» [18]; справкой Центрального государственного исторического архива СССР в г. Москве от 30.06.1956, а также письменными свидетельствами двух членов КПСС.

Красовский И. Ф. описывает подробности своего заключения: «В то время политических заключенных в Минской тюрьме было около 150 человек, из коих половина членов различных партий и остальные беспартийные. Это были люди различных политических взглядов (соц. демократы, с/революционеры, анархисты, бундовцы), разных возрастов: от 16 до 60 лет, разных национальностей; рабочие, крестьяне. Интеллигенты, студенты. Среди них были серьезно больные (легочники). Заключенные в тюрьме люди были нервозные, раздражительные…

         В то время сидела в тюрьме группа из 12 человек матросов и солдат участников восстания в Бобруйском дисциплинарном батальоне, присужденных к смертной казни. После 4-х месяцев ожидания смерти она была заменена бессрочной каторгой. За неуважительные ответы администрации в тюрьме их вожак матрос Якушев был посажен на месяц в темный сырой карцер, что угрожало ему преждевременной смертью. Мы подняли бунт, требовали прокурора и доктора, повышибали все двери в камерах и вынуждены были покориться лишь тогда, когда на коридор тюрьмы была введена рота солдат. Тогда мы объявили голодовку, которая прекратилась лишь на 8-ой день при содействии товарищей на воле и общественности. Наконец был выпущен из карцера Якушев и явились в тюрьму прокурор и врач.

         Свои воспоминания о революции 1905–1907 гг. в Минске я в 1949 г. передал в Институт истории партии в Минске при ЦК КПБ и они частично были использованы в изданном 2-х томнике революционного движения в Белоруссии» [19].

         В 1967 году лесник Ворожун Константин Григорьевич, 1895 года рождения, получив гражданскую пенсию в размере 30 руб., решил заявить о своих заслугах по установлению Советской власти. Он утверждал, что «принимал активное участие в составе 2-го Балтийского флотского экипажа в Октябрьском вооруженном восстании в Петрограде и подавлении мятежа Керенского-Краснова в 1917 г. Лично участвовал в штурме Зимнего Дворца и 25 октября (7 ноября) сводил дворцовый мост» [20]. На первый взгляд, такие утверждения вызывают сомнения, однако слишком подробно изложены события полувековой давности человеком, имеющим всего 3 класса образования. Усомнились в Калинковичском райисполкоме, затем в Гомельском облисполкоме, и, мотивируя беспартийностью просителя, отказали Ворожуну К.Г. в установлению пенсии местного значения.

         Тогда Ворожун Г.К. обратился в Комиссию, куда кроме заявления представил подтверждающие документы: архивные справки Центрального государственного архива военно-морского флота и Центрального государственного архива Советской Армии, в которых было сказано, что: «Ворожун Григорий Константинович … 17 октября 1917 года прибыл во 2-й Балтийский флотский экипаж … Команда  2-го Балтийского флотского экипажа принимала участие в Октябрьском вооруженном восстании в 1917 г. в Петрограде в штурме Зимнего дворца, освобождении правительственных зданий от буржуазии и юнкеров, в сводке мостов через Неву и в подавлении контрреволюционного мятежа Керенского-Краснова.

Персональных списков участников этих событий на хранении в архиве не имеется» [21].

         Комиссия установила персональную пенсию республиканского значения Ворожуну Г.К. в размере 75 руб., а после его смерти пенсия продолжала выплачиваться его жене до конца 1991 года.

         Другой гражданин Бубнов Тит Федосеевич, 1896 года рождения, в своем заявлении указывал, что «с 20 октября 1917 по 1 марта 1918 года находился в г. Петрограде и принимал участие во взятии Зимнего Дворца, занятии телефонной станции, а впоследствии под командованием матроса П.Д. Малькова, коменданта Смольного, принимал участие в охране Смольного. В целях подтверждения указанных фактов тов. Бубнов в 1964 году был в Москве на квартире П.Д. Малькова … Мальков обещал подтвердить и заверить т. Бубнову справку» [22], однако в скором времени умер. Государственный архив Октябрьской революции и социалистического строительства Ленинградской области сообщил Бубнову, что «сведения об участниках охраны Смольного и штурма Зимнего Дворца за 1917 в архив на хранение не поступали» [23]. Пенсию Бубнов Т.Ф. в конце концов получил, однако, не имея документальных свидетельств, доказывать свои заслуги пришлось долго. Кроме личных заслуг в справке также отмечено: «Во время Великой Отечественной войны два сына т. Бубнова погибли на фронте».

Принимая участие в исторических событиях, обычные люди общались с известными личностями, государственными и политическими деятелями различного масштаба. О своих встречах с В.И. Лениным [24] вспоминает Бурый Александр Фомич, 1888 года рождения: «В 1918 году в городе Петрограде в последних числах февраля проходило Республиканское совещание работников железнодорожного транспорта, на которое был послан я и другой товарищ в качестве делегатов от Смоленского железнодорожного узла… На совещании присутствовал и Владимир Ильич Ленин… Вторая моя встреча с Владимиром Ильичом была в Кремле в 1921 году. В то время я был комиссаром по контролю за обеспечением транспорта топливом на участке Смоленск-Борисов. Придавая большое значение этому участку работы Владимир Ильич вызвал меня для информации о состоянии обеспечения топливом движения поездов» [25].

В своем заявлении Красновский Виктор Никодимович также указывает: «Имел две встречи с Владимиром Ильичем Лениным, первую 3 апреля 1917 года вместе с рабочими на Финляндском вокзале… Вторая встреча в Кремле в рабочем кабинете Владимира Ильича в 1918 г.» [26].

В личном деле Дирдака Леонида Александровича сохранились его воспоминания о встрече в 1921 году с председателем ВЧК Дзержинским Ф.Э. [27].

Революционное движение сменилось масштабной гражданской войной, о событиях которой вспоминают ее участники. Сохранилось около 1000 персональных дел участников гражданской войны. Можно рассуждать о субъективности изложения фактов, но полагаю, что в настоящее время нецелесообразно игнорировать воспоминания, услышать которые в середине прошлого века желали историки, музееведы. В деле Ковальчука Николая Антоновича сохранилось письмо Белорусского государственного музея истории Великой Отечественной войны от 9 июня 1955 г., где сказано:

«Наш музей собирает документы, фотографии и вещественные материалы, отражающие участие трудящихся нашей страны в Великой Октябрьской социалистической революции и Гражданской войне.

         Убедительно прошу Вас, как участника указанных событий прислать музея автобиографию, воспоминание о Вашем участии в Октябрьской социалистической революции и Гражданской войне, Вашу фотографию (желательно того периода), документы, личные вещи …» [28].

         Судьба Ковальчука Н.А. действительно необычная. Согласно справке Бугульминского краеведческого музея от 22 марта 1957 г.: «Ковальчук Николай Антонович в годы гражданской войны и иностранной  интервенции находился в Бугульме и был одним из активных членов боевой дружины железнодорожников, участвовал в обороне города от белоинтервентов. В июле 1918 г. при выполнении важного задания в числе 16 дружинников был белоинтервентами приговорен к расстрелу и расстрелян, но тяжело раненный остался в живых» [29]. Умер Ковальчук Н.А. в возрасте 80-ти лет.

         Иногда заслуги человека подтверждались документами, не существующими в настоящее время. Например, в свидетельском подтверждении Мигулина И.С. от 30 июля 1952 г. сказано: «Я, Мигулин Иван Сергеевич … работавший с 1931 по 1941 год директором Могилевского Государственного Исторического музея, настоящим подтверждаю, что в экспозиции вышеуказанного музея в разделе «Гражданская война» имелись документы, подтверждающие активное участие т.т. Доманькова Савелия Афанасьевича и … в боях с белополяками на подступах к г. Бобруйску (шоссе в районе деревень Каплановка и Старополье) в 1919 году. Вышеуказанные документы уничтожены в период оккупации немецко-фашистскими захватчиками» [30]. Доманьков Савелий Афанасьевич всю жизнь проработал шофером, в т.ч. в 1921–1922 годах был личным шофером командующего бронечастями Красной Армии Котовского Г.И.

Гершович Мирон Борисович «в ноябре 1917 г. добровольно вступил в ряды Красной Гвардии, а затем Красной Армии, где прослужил по 1922 г. … Весь период находился на белопольском фронте, где в 1919 г. в боях с белополяками был два раза ранен…

В 1920 г., после освобождения г. Минска от белополяков был избран членом Минского городского совета 1-го созыва от 148 стрелкового полка, 2-й отдельной бригады.

В 1921 г. … активно участвовал в борьбе с бандитизмом и дезертирством. В этот период мною было раскрыто, а моим батальоном предупреждено бандитское выступление и нападение на г. Бобруйск и ликвидирована крупная банда, за что я получил благодарность приказом по гарнизону» [31].

         В деле Морсона Гирши Давидовича имеется фотография кадрового состава штаба частей Особого Назначения БССР и штаба 755-го отдельного батальона Особого Назначения [32], сделанная в г. Минске в 1923 г. На обороте поименно названы все лица, изображенные на фотографии.

         Однако не только революционно-военные заслуги оценивались работниками Совета Министров БССР. Среди персональных пенсионеров встречаются лица с необычными судьбами. В заявлении Казущика Даниила Васильевича от 21 апреля 1956 г. было сказано: «Невыносимо тяжелые условия жизни заставили меня в 1914 году отправиться в поисках счастья в Америку, где я проживал в течение более 41 года…

С 1915 года я принимал активное участие в работе прогрессивных русских организаций в Америке: сначала был членом беспартийной организации «Русское Рабочее Общество Взаимопомощи» в городе Бостоне, затем в 1916 голу, вступил в ряды русского отдела Социалистической партии США, с 1919 года являлся членом Компартии США.

         В 1929 году был избран генеральным секретарем Русского Народного Общества Взаимопомощи в Америке (РНОВА), а затем, в 1935 году (после слияния РНОВА и другой прогрессивной организации США – Международного Рабочего Ордена), являлся членом Национального Комитета этой вновь образовавшейся организации (МРО). ... На этих постах я оставался до конца 1953 года, когда власти США ликвидировали эти прогрессивные организации… За участие в работе прогрессивных организаций, за выступление против реакции, за дело рабочего класса я дважды отбывал сроки тюремного заключения…

Принимал активное участие в организации встреч советским летчикам Чкалову, Байдукову и Белякову, совершившим в 1937 году впервые в мире безпосадочный перелет из Москвы через Северный Полюс в Америку, а также другой тройке советских летчиков – Громову, Юмашеву и Данилину…

В 1946 году мы организовали встречу на американской земле делегации Славянского Комитета ССР, возглавляемой А. Гундоровым (членами этой делегации от Белорусской ССР были тт. Т.С. Горбунов и В.И. Козлов), а также различными другими представителями СССР, посещавшими США…

         В 1948 году на собранные нашей организацией сверх 30 тысяч долларов был куплен электронный микроскоп для Белорусского госуниверситета» [33].

На заявлении Д.В. Казущика имеется собственноручная резолюция председателя Совета Министров БССР К.Т. Мазурова с указанием Министру иностранных дел К.В. Киселеву внести предложение о назначении  пенсии. В 1956 году Казущику была установлена персональная пенсия, которая после его смерти выплачивалась жене пожизненно.

Процессы индустриализации и коллективизации 1920–1930-х годов, а также послевоенного восстановления хозяйства отражены в личных делах директоров завода «Гомсельмаш» А.К. Генкина [34], кондитерской фабрики «Коммунарка» М.Ф. Петрухина [35], стеклозавода «Неман» Н.Ф. Каштанова  [36], рыбного хозяйства «Альба» Л.А. Мойсиевича [37], директора БелГРЭС В.М. Глинского [38] и руководящих работников многих других предприятий, председателей колхозов, в т.ч. из числа 25- и 30-тысячников.

В сохранившихся документах также нашли отражение революционные события в Западной Белоруссии и деятельность Коммунистической партии Западной Белоруссии (КПЗБ).

Согласно сведений личного дела Клинцевич Семен Александрович «в марте 1928 по поручению ЦК КПЗБ убил в г. Вильнюсе опасного провокатора Гурина Михаила, выступавшего в 1927–1928 гг. в качестве свидетеля-обвинителя по делу руководителей Белорусской рабоче-крестьянской громады. В марте 1928 года в г. Вильнюсе С.А. Клинцевич был арестован и 10 июля 1929 года за принадлежность к компартии Западной Белоруссии и революционную деятельность польским буржуазным судом был приговорен к пожизненной каторге. В 1932 году в порядке обмена политзаключенными между Польшей и СССР прибыл в Советский Союз…» [39].

         В 1928 как политэмигрантка в СССР приехала Лукова Гинда Хаимовна, которая «с 1926 года состояла членом коммунистической партии Западной Белоруссии. Два года работала в подпольной типографии КПЗБ в г. Вильнюсе» [40]. Почти 10 лет Г.Х. Лукова проживала в г. Минске, работала на фабрике «Миншвей», затем закончила рабфак и работала руководителем группы в Управлении нархозучета БССР. В 1938 году вместе с мужем была репрессирована Г.Х. Лукова. Вышеупомянутый С.А. Клинцевич также был необоснованно осужден и умер в заключении. Дочь Г.Х. Луковой после ее ареста была отправлена в детский дом, где позднее погибла от рук немецко-фашистских захватчиков.

         Незавидная судьба ожидала единственную дочь председателя ЦИК и СНК БССР Червякова Александра Григорьевича Софью. «В 1935 году окончила среднюю школу, после чего стала заниматься на подготовительных курсах при Московском механико-машиностроительном институте им. Баумана, поступила в данный институт, окончила первый курс, однако после смерти отца была исключена из комсомола и института. Затем некоторое время училась на курсах по подготовке учителей для начальных школ г. Москвы, откуда также была отчислена и в марте 1938 года в административном порядке выслана в г. Ярославль.

         Мать заявительницы – Червякова Анна Ивановна – в 1937 году была арестована и в течение 8 лет находилась в местах лишения свободы. Будучи освобожденной в 1945 году, приехала в Ярославль к дочери. В 1948 году С.А. Червякову выслали в Кустанайскую область. Туда же  переехала  и ее мать» [41]. В 1939 году Софья начала свою трудовую деятельность. Такие многостраничные записи в трудовых книжках встречаются редко. С.А. Червякова работала в отделе ЖКХ, водликертресте, зверинце зооцентра, госцирке, хлебозаводе, гостинице, лесхозе, пошивочной мастерской, средней школе, проектно-технологическом институте, тресте столовых [42].

         В деле имеется копия свидетельства о смерти Червякова А.Г. [43], зарегистрированная Сталинским районным ЗАГС г. Ярославля в 1948 году.

         В 1957 году мать Софьи обращалась к Председателю Президиума Верховного Совета СССР К.Е. Ворошилову, ее письмо было переслано в Минск и рассмотрено в Совете Министров БССР. В результате Комиссией  было принято решение об установлении А.И. Червяковой персональной пенсии республиканского значения с 1 октября 1957 г. пожизненно. В 1964 году А.И. Червякова умерла в Кустанае, а в 1965 году Софья с сыном переехала в Минск, где получила однокомнатную квартиру.

         В 1973 году С.А. Червякова обратилась в Президиум Верховного Совета БССР. В справке, составленной по ее по устному обращению, указано, что «после смерти отца и необоснованного признания его врагом народа жизнь Червяковой С.А. складывалась крайне тяжело. Она не смогла получить образования, дважды высылалась в административном порядке. Думается, что имеются основания для положительного решения просьб тов. Червяковой С.А. об улучшении ее жилищных условий и установлении пенсии за заслуги отца» [44]. На заявлении имеется машинописная резолюция Председатель Президиума Верховного Совета БССР Ф.А. Сурганова: «Прошу рассмотреть и по возможности положительно решить». С 1973 года Червяковой С.А. также установлена пожизненная пенсия в размере 80 руб. за заслуги отца, а в 1987 году увеличена до 110 руб.

В 1968 году, достигнув пенсионного возраста, обратилась в Комиссию Дина Звуловна Харик, вдова репрессированного поэта Изи Давидовича Харика, одного из классиков литературы на идише. К своему заявлению она приложила ходатайство Правления Союза писателей БССР от 1 апреля 1968 г., подписанное собственноручно первым секретарем Правления союза писателей БССР Максимом Танком, в котором сказано: «Ізі Харык, жыцце якога дачасна абарвалася ў 1937 г., з’яўляецца адным з лепшых савецкіх паэтаў, адным з аснавапаложнікаў савецкай пралетарскай паэзіі. …

Ізі Харык быў не толькі таленавітым паэтам, але і актыўным грамадскім дзеячом – камуністам, членам ЦВК БССР, членам-карэспандэнтам Акадэміі навук БССР членам Прэзідіума Саюза пісьменнікаў СССР і БССР адказным рэдактарам часопіса “Штэрн” (“Звязда”).

У 1937 г. Ізі Харык быў незаконна рэпрэсіраваны, у 1956 г. – пасмяртна рэабілітаваны. Разам з мужам была рэпрэсіравана і яго жонка Харык Д.З. Яна знаходзілася ў зняволенні 9 гадоў, у 1956 годзе справа яе за адсутнасцю склада злачанства была спынена. Лес іх сыноў, якія былі аддадены органамі на дзяржаўнае утрыманне, па сенняшні дзень невядомы» [45].

Комиссия сочла ходатайство Правления союза писателей БССР недостаточным и в назначении персональной пенсии Дине Звуловне Харик отказала. После чего Д.З. Харик обратилась с личными заявлениями к Министру социального обеспечения БССР Авхимовичу Н.Е. и председателю Комиссии Лобанку В.Е. В деле имеются справка о произведениях И.Д. Харика, газеты «Мастацтва» № 50 от 2 декабря 1956 г. и «Лiтаратура и мастацтва» от 15 марта 1968 г. со статьями, посвященными творчеству И. Харика, копия свидетельства о смерти (причиной смерти указано «кровоизлияние в мозг» [46]) и другие документы. Повторно рассмотрев дело, Комиссия установила Д.З. Харик персональную пенсию в размере 60 руб. пожизненно. Среди более поздних документов имеется собственноручно написанное поэтом Петрусем Бровкой ходатайство об увеличении размера пенсии Д.З. Харик от 9 марта 1978 г. [47]. Документ оформлен на бланке депутата Верховного Совета СССР 9-го созыва.

Около 3 000 дел содержат лаконичную формулировку – участник Великой Отечественной войны, за которой скрываются известные биографии, зачастую лиц, погибших в годы войны. Сохранилось дело Зубачева Ивана Николаевича [48], капитана, заместителя командира 44-го стрелкового полка 42-й стрелковой дивизии, одного из организаторов и руководителей обороны Брестской крепости. По справке Брестского облсобеса И.Н. Зубачев был направлен в Брестскую крепость за две недели до начала войны. В справке музея обороны Брестской крепости-героя от 17 июля 1970 года сказано: «Война застала Зубачева И.Н. в квартире в доме начсостава недалеко от северных ворот крепости … Зубачев И.Н. – один из немногих командиров, который сумел под ураганным огнем противника прорваться в Цитадель крепости, в свою часть… С первых минут войны Великой Отечественной войны руководил боевыми действиями подразделений 44 стрелкового полка, в 22 июня 1941 г. на совещании командиров и политработников назначен командиром сводной боевой группы Цитадели-Крепости.

Раненый и контуженный в последних числах июня захвачен гитлеровцами. Погиб в лагере военнопленных Хаммельбург в 1944 году» [49]. За заслуги погибшего мужа жена получала пенсию местного, а затем и республиканского значения с 1957 по 1970 год.

В описи  выделены также участники партизанского и подпольного движения в годы Великой Отечественной войны. В деле Морудова Трофима Андреевича сказано: «С первых дней Великой Отечественной войны тов. Морудов Т.А. участвовал в боях с немецко-фашистскими захватчиками. Воинская часть, в которой он служил попала в окружение, тов. Морудову Т.А. в числе других воинов удалось выйти из окружения. Находясь на занятой врагом территории… перебрался в Витебск для ведения разведывательной работы. В родном городе тов. Морудов устроился рабочим на лесозавод и включился в партийно-патриотическое подполье, возглавил созданную им группу подпольщиков более 20 человек. Подпольщики группы Морудова Т.А. работали в штабах вражеских войск, на железнодорожной станции Витебск, на железнодорожной станции Витебск, других местах сосредоточения фашистских войск и их учреждениях…

Во время облавы в Витебске в октябре 1943 года тов. Морудов Т.А. был схвачен оккупантами и в числе сотен горожан направлен в фашистский концлагерь смерти Освенцим (лагерный № 158893), но группа Морудова Т.А. продолжала действовать в составе партийно-патриотического подполья Витебска… Освобожденный в 1945 году из фашистской неволи, после длительного лечения в полевом госпитале тов. Морудов Т.А. продолжил службу в Советской Армии до демобилизации» [50].

Аксенова Мария Егоровна обратилась в Комиссию в 1975 году, уже после смерти своего мужа Аксенова Георгия Васильевича, председателя горсовета г. Горки, участника Великой Отечественной войны, награжденного пятью орденами и восемью медалями.

В справке Комиссии имеется следующая информация: «Когда Берлин был окружен т. Аксенов лично с командиром взвода пробрался в дом канцелярии рейхканцлера (вне полосы наступления дивизии) и захватил ответственных лиц из окружения Гитлера: Барткевич – генеральный секретарь белорусского комитета, он же диктор пропаганды министерства в г. Берлине, Цим – министерский советник по техническим делам при  рейхканцелярии, Райх – советник при рейхканцелярии, Маргграф – старший секретарь министерства при рейхканцелярии, Колощук – начальник «арбайтфронт» по белоруссам, Омельянович – заместитель начальника учреждения доверия по делам белоруссов при министерстве безопасности Германии, Шнайдер – начальник гаража Гитлера, Ланге – личный повар Гитлера. Кроме того т. Аксеновым лично захвачены важные документы: план эвакуации ставки, список личной охраны Гитлера (201 чел.), план обороны на случай нападения на ставку, списки лиц подлежащих остаться в подполье (31 чел.)» [51].

В ряде дел нашел отражение процесс восстановления страны, подъема промышленности и сельского хозяйства в послевоенные годы. В деле Лобудева Ивана Ивановича имеется оригинальная книжка стахановца 4-й сталинской пятилетки [52], выданная сверловщику Гомельского станкостроительного завода в 1946 году. Каждая страница документа содержит социалистические лозунги и призывы, обозначает оптимистические перспективы: «Социалистическое соревнование говорит: одни работают плохо, другие хорошо, третие лучше – догоняй лучших и добейся общего подъема (Сталин)», «В 1950 году довести экономику нашей страны до довоенного уровня и превзойти его, обеспечить дальнейший технический прогресс во всех отраслях народного хозяйства, не только догнать, но и превзойти в ближайшее время достижения науки за пределами нашей страны», «Станочный парк в СССР достигнет 1 млн. 300 тыс. станков, что на 30% превышает станочный парк Америки 1940 года».

Большое количество дел было заведено на деятелей культуры, литературы и искусства. Жена Соколовского Нестора Федоровича, автора музыки Государственного Гимна БССР, обратилась за помощью к Совету Министров спустя 22 года после смерти композитора. Вдове композитора было тогда 69 лет, из них трудового стажа 43 года, трудовая пенсия составляла 72 руб. 92 коп. Ее просьба была скорее необычной. В своем обращении к первому секретарю ЦК КПБ Машерову П.М. она сообщала: «Я живу в ведомственном доме в общей квартире, в которой я занимаю 38 метров. Теперь я осталась одна, и мне трудно платить за лишнюю площадь в трехкратном размере. Мало денег остается на жизнь. Я обращалась в Советский райисполком дважды, помочь мне в обмене на маленькую двухкомнатную квартиру... Райисполком рассматривал мое заявление и вынесли решение этим вопросом не заниматься. Все дело в том, что квартира моя запущенная, требует большого ремонта и никто не хочет со мной производить обмена» [53].

В деле имеется удивительная автобиография Соколовского Нестора Федоровича: «Родился в 1902 году в Бегомельском районе в дер. Вешки. Отец и мать крестьяне-малоземельные. Отец малограмотный, а мать неграмотная. Переехав после пожара в г. Минск родители занимались поденной работой: сторожем, дворником. Учился в приходской школе, после Октябрьской революции поступил в Советскую школу № 1, которую окончил в 1921 году. В 1926 году поступил в Музтехникум по классу теории и композиции….» [54], затем стал композитором, художественным руководителем Ансамбля белорусской народной песни и танца, редактором музыкальной литературы Белгосиздата, педагогом музыкального училища. Сегодня Гомельский музыкальный колледж искусств носит имя Н.Ф. Соколовского.

С третьей попытки, собрав множество справок и ходатайств, Соколовской Ольге Игнатьевне в 1972 году удалось получить персональную пенсию за заслуги мужа. Однако размер ее составил 75 руб., т.е. разница между ее трудовой пенсией и персональной пенсией республиканского значения оказалась совершенно незначительной.

Жена белорусского советского писателя, автора текста Государственного гимна БССР, Климковича Михаила Николаевича также получила пенсию. Находящаяся в деле автобиография писателя напоминает художественное произведение: «Родился я в деревне Селитренники, Лошицкой волости, Борисовского уезда Минской губернии 8 ноября 1899 года в семье крестьянина, имевшего 3 дес. земли. Но отец земледелием не занимался: всю свою жизнь он работал кочегаром на лесопильном заводе купца Горлина в Ново-Борисове в 8 километрах от дома, получая от 12 до 28 руб. в месяц. Землю обрабатывала мать и старшие сестры. Хозяйство было безлошадное, бедняцкое, хлеба не хватало даже до нового года, а семья большая – 9 душ. Отец был человеком грамотным и сыновей грамоте начинал учить сам. В семь лет я хорошо читал, знал на память стихи, рассказы. С народным творчеством я познакомился благодаря матери: она знала бесчисленное количество сказок, песен, пословиц. В долгие зимние вечера в нашу избушку – самую маленькую в деревне – собиралось 5–6 соседок с прялками и при свете каминка, под жужжание самопрялок и веретен начинались бесконечные рассказы о чертях, о ведьмах, о боге, который ходил земле, о происхождении птиц и зверей. Свесив голову с печки, я жадно впитывал белорусскую мифологию… Встречались песни, связанные с историей: о казачестве, о солдатчине, о крепостничестве... Отец приносил городские, рабочие новости… Перед уходом на работу к нему заходили его товарищи…, из их разговоров я знакомился с другой стороной жизни. С третьей стороны ее меня знакомил дед, живет в семье дяди: он рассказывал о прошлом нашей деревни, о французах, проходивших по этой местности, о курганах, разъяснял название урочищ, знакомил с народными приметами» [55].

52 дела содержат личные дела лиц, имеющих звание Героя Советского Союза. В делах Комиссии имеются дела первого дважды Героя Советского Союза Грицевца Сергея Ивановича [56] и четырех женщин – Зеньковой Ефросиньи Савельевны [57], Мазаник Елены Григорьевны [58], Поповой Надежды Васильевны [59], Туснолобовой-Марченко Зинаиды Михайловны [60].

         Имеются личные дела и представителей архивной службы: начальников Главного архивного управления при Совете Министров БССР Азарова Абрама Игнатьевича [61] и Жигалова Виктора Николаевича [62], директоров архивов Аржаховского Люциана Мариановича [63], Каткова Алексея Сергеевича [64], Корзуна Николая Кузьмича [65] и других архивных работников.

         Таким образом, в делах Комиссии содержатся самые разнообразные документы о достаточно известных, знаковых исторических событиях с начала XX века по 1991 год, что делает фонд №1529 привлекательным не только для потомков персональных пенсионеров республиканского значения, но и для широкого круга исследователей истории Беларуси.

 

Источники:

1.           НАРБ. Ф. 1529. Историко-архивная справка.

2.           НАРБ. Ф. 1529, оп. 2, д. 3906.

3.           НАРБ. Ф. 1529, оп. 2, д. 2719.

4.           НАРБ. Ф. 1529, оп. 2, д. 2446.

5.           НАРБ. Ф. 1529, оп. 2, д. 3210.

6.           НАРБ. Ф. 1529, оп. 2, д. 3766.

7.           НАРБ. Ф. 1529, оп. 2, д. 3033а.

8.           НАРБ. Ф. 1529, оп. 2, д. 2452.

9.           НАРБ. Ф. 1529, оп. 2, д. 2637.

10.         НАРБ. Ф. 1529, оп. 2, д. 1462.

11.         НАРБ. Ф. 1529, оп. 2, д. 1768.

12.         НАРБ. Ф. 1529, оп. 2, д. 2558.

13.         НАРБ. Ф. 1529, оп. 2, д. 3485.

14.         НАРБ. Ф. 1529, оп. 2, д. 351.

15.         НАРБ. Ф. 1529, оп. 2, д. 848.

16.         НАРБ. Ф. 1529, оп. 2, д. 3340.

17.         НАРБ. Ф. 1529, оп. 2, д. 2120, лл. 49–50.

18.         НАРБ. Ф. 1529, оп. 2, д. 2120, л. 12.

19.         НАРБ. Ф. 1529, оп. 2, д. 2120, лл. 50, 52.

20.         НАРБ. Ф. 1529, оп. 2, д. 695, л. 5.

21.         НАРБ. Ф. 1529, оп. 2, д. 695, л. 9.

22.         НАРБ. Ф. 1529, оп. 2, д. 451, л. 21.

23.         НАРБ. Ф. 1529, оп. 2, д. 451, л. 14.

24.         НАРБ. Ф. 1529, оп. 2, д. 480, лл. 5, 11.

25.         НАРБ. Ф. 1529, оп. 2, д. 480, лл. 25–26.

26.         НАРБ. Ф. 1529, оп. 2, д. 2114, л. 16.

27.         НАРБ. Ф. 1529, оп. 2, д. 1183, лл. 29–31.

28.         НАРБ. Ф. 1529, оп. 2, д. 1892, л. 11.

29.         НАРБ. Ф. 1529, оп.2 , д. 1892, л. 9.

30.         НАРБ. Ф. 1529, оп. 2, д. 1218, л. 15.

31.         НАРБ. Ф. 1529, оп. 2, д. 824, л. 41.

32.         НАРБ. Ф. 1529, оп. 2, д. 2766, л. 46.

33.         НАРБ. Ф. 1529, оп. 2, д. 1693, лл. 5–6.

34.         НАРБ. Ф. 1529, оп. 2, д. 799.

35.         НАРБ. Ф. 1529, оп. 2, д. 3003.

36.         НАРБ. Ф. 1529, оп. 2, д. 1782.

37.         НАРБ. Ф. 1529, оп. 2, д. 2744.

38.         НАРБ. Ф. 1529, оп. 2, д. 855.

39.         НАРБ. Ф. 1529, оп. 2, д. 1843, л. 33.

40.         НАРБ. Ф. 1529, оп. 2, д. 2426, л. 2.

41.         НАРБ. Ф. 1529, оп. 2, д. 3906, л. 19.

42.         НАРБ. Ф. 1529, оп. 2, д. 3906, лл. 9–11.

43.         НАРБ. Ф. 1529, оп. 2, д. 3906, л. 16.

44.         НАРБ. Ф. 1529, оп. 2, д. 3906, лл. 2–2об.

45.         НАРБ. Ф. 1529, оп. 2, д. 3827, лл. 1–2.

46.         НАРБ. Ф. 1529, оп. 2, д. 3827, л. 7.

47.         НАРБ. Ф. 1529, оп. 2, д. 3827, л. 30.

48.         НАРБ. Ф. 1529, оп. 2, д. 1561.

49.         НАРБ. Ф. 1529, оп. 2, д. 1561, лл. 15–16.

50.         НАРБ. Ф. 1529, оп. 2, д. 2767, лл. 10–11.

51.         НАРБ. Ф. 1529, оп. 2, д. 64, л. 26.

52.         НАРБ. Ф. 1529, оп. 2, д.2389, лл. 61–70.

53.         НАРБ. Ф. 1529, оп. 2, д. 3485, лл. 7–9.

54.         НАРБ. Ф. 1529, оп. 2, д. 3485, л.15.

55.         НАРБ. Ф. 1529, оп. 2, д. 1833, л. 6.

56.         НАРБ. Ф. 1529, оп. 2, д. 1017.

57.         НАРБ. Ф. 1529, оп. 2, д. 1546.

58.         НАРБ. Ф. 1529, оп. 2, д. 2485.

59.         НАРБ. Ф. 1529, оп. 2, д. 3087.

60.         НАРБ. Ф. 1529, оп. 2, д. 3726.

61.         НАРБ. Ф. 1529, оп. 2, д. 48.

62.         НАРБ. Ф. 1529, оп. 2, д. 1391.

63.         НАРБ. Ф. 1529, оп. 2, д. 179.

64.         НАРБ. Ф. 1529, оп. 2, д. 1767.

65.         НАРБ. Ф. 1529, оп. 2, д. 2001.

220114, г. Минск,
пр-т Независимости, 116
Читальный зал: тел. (017) 351-05-12
Приемная: тел/факс (017) 272-67-78
Отдел использования документов и информации: тел. (017) 272-29-52
narb@narb.by